Просыпаясь, он с трудом узнает собственное тело. Кости ноют, кожа висит складками, каждый вдох дается с хрипом. Немо Никто — так его теперь называют. Последний, кто еще помнит вкус хлеба и боль утраты. Остальные давно забыли, что такое смерть.
Его жизнь стала развлечением для вечных. Каждый его кашель, каждый неуверенный шаг транслируются на вселенских частотах. Бессмертные зрители смотрят, затаив дыхание, как угасает последний огонек в мире, где все давно погасли.
Однажды к нему приходит человек с камерой. В глазах гостя — не жалость, а холодное любопытство коллекционера. Немо медленно садится, поправляет одеяло на коленях. И начинает говорить. Голос его похож на скрип ржавой двери, но слова падают четко, как камни в тихую воду.
Он рассказывает о мире, где листья опадали осенью. Где друзья уходили и не возвращались. Где любовь имела цену именно потому, что ее могло не стать завтра. Он говорит о простых вещах — о первом поцелуе под дождем, о потере отца, о страхе темноты в детской комнате. О том, как однажды понял, что стареет, и это наполнило каждый его день острым, горьким смыслом.
Журналист слушает, не перебивая. Камера фиксирует дрожащие руки старика, мутные глаза, устремленные куда-то в прошлое. За стенами комнаты миллиарды бессмертных следят за эфиром, пытаясь понять эту странную, уходящую натуру — человека, для которого завтра не наступит.