Он смотрел на мир через окно своей комнаты. Ноги отказывались слушаться, но мысли уносили его далеко — туда, где билось море. Тогда появился он, друг с вечно взъерошенными волосами и карманами, полными чудес.
«Представь, — сказал он однажды, усаживаясь на подоконник. — Там, в глубине, живёт не просто русалка. У неё голос, от которого замирают шторма, и взгляд, пробивающий толщу воды до самого дна».
Так началась их тайна. Каждый день приносил новый кусочек того мира: то шепот морского народа, то тень гигантского кальмара, скользящую по воображаемому рифу. Они строили лабиринты из подушек, представляя их пещерами, где светились диковинные рыбы. Пустые склянки становились сосудами с дыханием воды, а скрип старого паркета — песней китов.
Жестокость, что иногда пробиралась с улицы в виде насмешек или равнодушных взглядов, разбивалась об этот берег. Не было места отчаянию, когда нужно было срочно начертить карту, ведущую к затонувшему кораблю с сокровищами, или придумать, как задобрить ревнивого тритона.
Друг не давал чуду угаснуть. Он приносил ракушки, пахнущие солью, и камешки, похожие на драгоценности. Их дружба стала плотом в бушующем океане обыденности, крепостью, стены которой были сложены из смеха и выдумки. В этой игре, среди мифических угроз и морских спасателей, мальчик, лишённый движения, обрёл нечто большее — умение летать. Не ногами, а сердцем.
