**1960-е. Елена**
Каждый день начинался одинаково: завтрак для мужа, сбор детей в школу. Мир Елены умещался в стенах пятиэтажки. Измену она обнаружила случайно, найдя в кармане его пиджака смятый билет в кино — на тот самый фильм, который он «смотрел с коллегой» в среду. Телефона в квартире не было, выяснять что-то при детях она не решалась. Молчала, варила борщ, штопала носки. Решиться на разговор смогла лишь через месяц, когда он в очередной раз задержался «на работе». Спросила тихо, глядя на тарелку с холодным ужином: «Ты к ней вернёшься сегодня?». Он промолчал. Развод в те годы был клеймом, но она подала заявление. Устроилась в булочную — руки дрожали в первый день, когда выдавала сдачу.
**1980-е. Светлана**
Её жизнь напоминала глянцевый журнал: приёмы в Доме актёра, дефицитные туфли из-за границы, муж — перспективный директор завода. Измена открылась на курорте в Юрмале, когда в номер позвонила женщина и, не представившись, сказала: «Скажи Володе, что Таня ждёт у моря». Светлана не плакала. Надела самые дорогие серьги, поехала в ресторан и за ужином объявила: «Или она исчезает, или завтра о твоих «премиях» в отдел кадров узнает вся Москва». Он выбрал семью, но брак превратился в холодную войну. Она стала чаще бывать в салонах, завела молодого любовника из артистической среды. Когда Союз рухнул, Светлана первой открыла кооператив — продавала дублёнки. Мужа к делу не позвала.
**Конец 2010-х. Анна**
Смартфон выдал измену алгоритмом: в «Инстаграме*» ей внезапно начали попадаться посты девушки из юридического отдела её мужа. На фото — её же сервиз в их кухне, её плед на диване. Анна, адвокат по корпоративным спорам, действовала как на процессе: собрала скриншоты, проверила банковские траты, записала на диктофон его оправдания («Это просто дружба, ты всё усложняешь!»). В день разговора включила запись и положила на стол брачный контракт. «Обсуждаем условия, — сказала ровно. — Или в суде, с этими доказательствами». Он пытался давить на жалость, но она уже отправила резюме в международную фирму. Квартиру продали, деньги разделили. Иногда Анна задумывается, не слишком ли холодно поступила, но потом вспоминает тот плед — тёплый, вязаный, купленный ею в Исландии. И не жалеет ни о чём.
